Опыт, через который вы прошли, невозможно объяснить тому, кто там не был. И не нужно — моя работа не в том, чтобы вы заново всё пересказывали, а в том, чтобы вам стало легче жить сейчас.
«Я вернулся, а меня как будто нет»
«Жена боится меня будить»
«Дёргаюсь от каждого хлопка»
«Там было понятно, кто свой. Здесь — нет»
«Не могу смотреть, как люди спорят из-за ерунды»
«Ночью хуже всего»
«Мне не нужна жалость»
Ко мне обращаются не только те, кто вернулся, но и их родные — жёны, матери, взрослые дети.
«Он вернулся другим человеком, и я не знаю, как с ним теперь»
«Боюсь сказать лишнее»
«Он молчит, а я не знаю, что происходит»
«Дети его боятся, и от этого ещё хуже»
Это нормальные вопросы, и с ними можно и нужно приходить. Работать с близкими — тоже часть помощи.
Без пересказа подробностей, если вы этого не хотите: для работы не обязательно проговаривать то, что тяжело.
Начинаем с диагностики — важно отличить острую реакцию от посттравматического расстройства, депрессии или того, что требует участия врача. Если понадобится психиатр — скажу прямо и объясню почему.
Методы — с доказанной эффективностью, те, что применяются в работе с травмой.
Конфиденциально. Никакие сведения никуда не передаются: ни на работу, ни в военкомат, ни родственникам.
Формат — очно в Санкт-Петербурге или онлайн.